| на взгляд офтальмолога |
[Jun. 15th, 2009|11:06 am] |
глаз -
пограничье меж светом и плотью
пик пирамиды в круговороте
кисти
причин
разношёрстных решений
полюс магнитный в центре мишени
зона побега в забвение в вечность
глаз это зеркало лжи быстротечной
где среди разных безрогих двуногих
бог во плоти ищет истину в боге
лунный пятак ни орлом и ни решкой
вмёрз в бесконечность что лампа в ночлежку
тянет слепца по натянутой леске
пёс-поводырь
вместо тел арабески
ветви постриженных в тени растений
грабовый лес
никакого смятенья
ввысь выхлопной поднимается газ
тех чьи глазницы устали от глаз
что мы такое для глаза для края
точки в которых лишь смерть выживает
мы эмигранты из сада из рая
мы из бумаги поскольку сгораем
что мы такое
лишь прутья темницы
мучась в которой гордыня томится
что в нас страшится так гари да сажи
будто создатель наш также бумажный |
|
|
| На Пленэре вблизи Чёрной Дыры |
[Jun. 8th, 2009|12:28 pm] |
Нечто чёрное через соску туннеля
всасывало горизонт,
собиралось с мыслями,
словно от этого что-то зависело,
задавалось вопросом, становясь во фронт:
«Точно чипсами, закусывать чипами
тамбуров с видами
человеческих сот
в сигаретных дымах, лиц со следами постелей,
стёкол и в них отразившихся елей
«to wont» или «not to wont?»
А вдали от туннеля
вверх по прямой
от рисок рельсов и глухой темнотищи -
здесь пугающе близко мерещился хищник
со своей одалиской ночной -
дуновенья втирали пунцовую мазь
из миски озера в обелиски
холмов, и красна трава налилась
и, краснея загаром, корова паслась,
нрав являя свой лаодикийский.
Небо было уже не везде. В высоте,
превращая ристалище в лечо,
бесконечное билось с конечным,
чтобы кровью истечь на кресте
и поутру привычно воскреснуть,
что для плоти поместной
суть лестно.
К слову, если о нас во плоти и о плоти
(в ней блаженны лишь нищие духом,
а не те, что в себе убивали раба
да ваяли, навзрыд натянув провода
обострённого болями слуха) -
продолжается жизнь,
кучер давит на газ,
и неважно ему
с нами или без нас. |
|
|
| Больничный Пленэр |
[May. 5th, 2009|03:23 pm] |
В цвете из света рождается дата
Путаясь в градусах по долготе
белые сфинксы расправив халаты
возят каталки с луной по воде
Чайки в разводах сырца-небосвода
Марево моря впадает в морцо
Тать у зари принимающий роды
спрятал в ладони дитя и лицо
Всем нам одна уготована планка -
прыгай прыгунья кузнечик волна
Взгляд не надышится высью-фиалкой
сквозь кособокое око окна
Спой мояславна под плач караоке
песню кукушки любовь листопад
Есть и другое но там одиноко -
вольному воля казнённому сад |
|
|
| Дорожный Пленэр |
[Apr. 28th, 2009|06:36 pm] |
В шевелюре высоковольтной гудит-зудит,
словно в банку пойманная, оса.
Перьевые ручки столбов.
Вдоль-не вдоль в чернильницах трав - роса.
У росы - коллективный разум. Писать о чём,
если жизнь не делится на голоса?
О машинах которые мимо?
Не будет читать никто –
всё у них впопыхах,
всё моторы токуют-тоскуют по волосам
потерявших голову тут и там,
что неслись на зарево, позабыв про страх,
а теперь вот кресты стоят по обочинам
на часах.
Древо мучит морзянщик-дятел.
Стучит.
Кому?
На кого – никого не трогает, потому
что ушло былое с былыми на бахрому -
руки за спину – верстовыми столбами
по одному.
По смоленской дороге куда да невесть зачем
мне идти-идти той страной,
что была впереди
и планеты всей (смех и грех!), и самой себя.
Впрочем, это не я в пути и слыву не тем -
это юность моя раскричалась во сне поди,
как дитя… дитя,
оторванное от груди. |
|
|
| Набросок |
[Mar. 6th, 2009|11:00 am] |
День -
ковчег чужестранцев (в дому наизнанку
масок важней карнавал).
Ни дож, а изгой из страны-куртизанки
погост здесь себе намечтал.
Ночь –
виниловый верх «стенвея»,
откуда лучи купоросят жесть.
За маской поэта, бомжа, еврея
надежда на то, что родина есть.
Венеция.
Перстни мостков, палаццо,
лунная яшма, жидкий металл
каналов, что тянут пытливые пальцы,
сквозь время, должно быть, ища портал.
Всплеск
от весла гондольера…не эра…
словно оброненный плод…эшафот…
звук скоротечен, как высшая мера,
тьма - бесконечный исход.
Санта-Елена.
Фарватер алеет,
летучее нечто летит на сполох,
душа истекает в кувшин Водолея,
туда, где столуется Бог. |
|
|
| Эпистола в Горький |
[Jan. 16th, 2009|03:16 am] |
Добрый день! Или вечер (где ты?), дружище, душа былого!
Десять вёсен ещё до кучи тщете моей.
Как живу? Как и все. Ничего. Ничего такого.
Больше прочерков с датами, меньше - сумма дверей,
за которые вхож. Организм конфликтует с погодой.
На Кавказе стреляют. На биржах паденье. Ещё…
Пусть река - не концерт, но уже за излучиной - кода,
и наделы земли вдоль воды зарастают плющом.
Если жизнь не имеет прошедшего – смерти не будет.
Почему же сознанье страшится себя потерять?
Может быть, потому что грядущие семенем люди
не хотят плюхать плюшки в чаёк, невпопад щебетать
и таскать психотропные вёдра общения на коромысле,
не желают входить, примеряя за нами опять
одинокие наши одёжки на души и мысли,
и, годами не видясь, на руки сквозь горло дышать… |
|
|
| Оловянные Дожди |
[Nov. 2nd, 2008|11:46 am] |
-1-
По обнажённой столешнице в пластике под малахит
медный светильник замедленно к ликам оконным скользит
Там за стеклом над дорогою вязнут в асфальте столбы
Издали словно из вечности воет волчица мольбы
Каплями камнем ли канет ли в полые слепки следов
полное слов но безмолвное голое олово вдов
В поры сознанья вливается из капилляров поры
время несуетной памяти - дух хризантем и хандры
Всё на тепло обречённое в морок осенний падёт
Чайки моей безвозвратности я ваш ведомый пилот
Встретят ли следом идущие все мои против и за
в час когда стану им оловом
жалить сквозь ставни глаза
-2-
Слякоть считая банкноты пищу себе отслюнит
Властвовать станет над пеплом тленья всесильный магнит
Звуки задует на въезде в царство бессонницы мрак
Жизнь опадёт на подушки как с занавесок сквозняк
Бог электричества бьётся в кремовых слитках огней
Сущность страстей признаётся в смертной природе своей
Слушает песни предсердий главной звезды стетоскоп
там где идею бессмертья ищет сознанье-микроб
В ночь ненасытная влага сушу неспешно теснит
Что мы такое коль время точит нас точно гранит
Чёрные дыры вселенной щупальца тянут к теплу
"Кто мы,
всевышний отшельник, свет продевавший в иглу?"
-3-
Чёрный пакгауз – вместилище глаз
Надобно было не столько родиться
сколько увидеть как смотрит сквозь газ
око из чрева оконной криницы
Листья взметнутся бросок антраша
падают вниз на решительном вдохе
Этот напиток познала душа -
тьма и кармин растворённые в кофе
Олово в пляс огибает дома
Veni – стучится в стекло – vidi-vici
Игры любви и тоска от ума
в вечном стремленье своём повториться
Взгляд как падение в круговорот -
роль и к трагедии и к оперетте -
там где в минувшем сознанье живёт
там
до рождения смерти
-4-
Плывут вокруг за кругом круг заложницы минут
По ливневым колодцам ждут и жадно жижу пьют
исчадья сумрака-жука урча стуча зудя
Из чада лиственного в чад последнего дождя
по желудям как по камням бредут слоны-стволы
Чернеет небо – всадник зла в броне без головы
Знобит от сырости тела ведь плоть пока жива
но кажется сама любовь в правах поражена
Меж столбовых дворян-столбов где топчутся дубы
сквозь зубы выцветших углов ища иной судьбы
успел зайти до темноты во двор грядущий век
и всё закончилось
себя
разбив о первый снег |
|
|
| Три проекции на одну тему |
[Oct. 21st, 2008|06:30 pm] |
-1-
Ночная Вода
то ли зовёт из-за ночи полярной круг барабана тайцы
то ль тарантеллу играют шаманам падшие призраки тьмы
то ли забились ключи да вулканы там где родятся творцы
то ли бидон пресловутой пандоры алчные вскрыли умы
животворящие в дебри летящие птицы костра
воды струящая сумрак разящая бритва реки
шорохи сполохи сыпь пересудов пестра
хруст под подошвой в душу до дрожи
недалеки
танцы отчизны тризны и жизни
кукольной жизни мелки
в небе рассыпаны
вплавлены
вдавлены
но от луны до луны
чертят в некрополях даты с оградами
да на воде валуны
-2-
Закат на Рассвете
где-то беспощадно далеко
навстречу взгляду
падала
заря
розовым щенячьим языком
слизывала с крыш росу
поджигала светотени
пугая солнечных зайчиков на ослеплённых стёклах
падала
дабы напомнить в очередной раз
демонам былых страстей да остывших вулканов
в чём состоит смысл
жизни
блистая голландской оправой
из безразлично парящих лучей
висели
в вакуумных своих упаковках
одноцветные альфы и беты созвездий
висели
над былой обителью
без всякого стремления познать
различия между искусителем
и
искупителем
мысль подобно сгустку квантов
пронзала стоп-кадр пространства
путаясь в постороннем свете
но унося сознание
всё дальше от места
где ещё дымился над полем сражения
серебристый бомбардировщик тоски
сбитый
смертью
-3-
Крест над Храмом
вросший в господню обитель
силясь покинуть объятья земли
звёзды зовёт истребитель -
взял на восход направленье пилот
выйдя на вдохе из мёртвой петли
медною нитью зашит горизонт
в прошлое к древу забвенья
стелятся гончие тени
бриз одуванчиков-колоколов
эхо ли эльфов мгновений
плач янтаря на поленьях
рильке слагает ли свой часослов
слушая сердцебиенье
пусть не от врат этот ключ а от дверцы
тем кто не принял основ
все мы -
мятущиеся -
страстотерпцы
здесь и во веки веков |
|
|
| ЖЕНСКОЕ НАЧАЛО |
[Oct. 18th, 2008|04:53 pm] |
...............«жить с тобой невыносимо,
...............не жить – невозможно…»
.................(из признания в любви)
это пошло но вышла замуж легла плашмя
и теперь твои вишну с кришной кишат кишмя
а в мозгах пауки воюют то свет то тьму
плоть от плоти твоей ненужные никому
никому в этой бухте не выжить по одному
по-пластунски палтус ползёт по сухому дну
скоро гога с магогой пройдут среди пней и дней
исцеляя планету от разума и детей
завершат плотоядные звёзды парад-алле
станут пить аллигаторы только алиготе
ни тебе революций ни голода ни блудниц
вместо крови да мяса бесполое пенье птиц
не страшатся больше скелеты своих костей
по ладейным углам бултыхаться тщете твоей
зане жить с тобой на планете совсем не рай…
жаль что лучше любовь да война
чем безводный край |
|
|
| ФОНАРЬ В ПЕТЛЕ ЛЮБОВЬ И ВЕЧНОСТЬ |
[Oct. 10th, 2008|12:16 pm] |
нежиль
жжёнка
жмых былого
жмурик в галстуке дрожит
а под ним в жёлтушной луже лист как сребреник лежит
жизнь на жизнь играет в жмурки
нежить в жиже ворожит
за тоской тоску тощища тащит точно вечный жид
лабиринт дождя и буден
нет зонта - считай зека
в темень в темя в тесто тела жалит жало сквозняка
пей!
любовь страшней запоя
ибо страждет вечно жить
минотавр чистит зубы – пригодилась видно нить
строки - серые сороки
слухи-духи - в сорока
и до срока сойки-сроки превращаются в срока
жуть от жути жук на блюде – пишет ножками –
дождит
может статься пара строчек
прожужжится сквозь гранит |
|
|
| Следы Соломона |
[Sep. 6th, 2008|10:47 pm] |
есть время разбрасывать волны стучась в барабанные перепонки
потом когда солоно и бессонно бурю накроет саваном штиля
есть время оплакать моллюсков что створки
о гальку времён разбили
ракушки на лысине чужестранной мели
раскрылись рассыпались онемели
лежат себе без жильцов и цели
все на одно лицо
ужели
не было в жизни иного смысла
хотя бы пасть за любовь в отчизне
или там же на глубине к примеру
за трансцендентный ветер –
за веру
ужели не было смысла
не верю
заря в зазеркалье затеплила факел
а слёз над морем что кот наплакал
любовь не любовь - всё одно – забыли
и кровь замыли
и жизнь простили
на скалах-саклях деревья-цапли
окрас меняют за каплей капля
рассвет надышит за покрывало
в глазурь лазури
и серой пакли
над чёрным морем где небо ало
как не бывало
как не бывало
муссоны взбивают мусс из медуз да пробуют стебли степные на вкус
до сверхъестественной белизны хоромы моллюсков осиротели
кому есть дело на самом деле
куда подевался ковчег или плот коль скоро ни ветер ни семя не ждёт
есть время сдачи в утиль утиля -
на сотнях мелей за милей миля
разбитые створки оборваны ставни -
что плаванье в море что плаванье в ванне
стихией плавсредства поразбросало
желаний так много
мгновений так мало
по паре ли твари
или без пары
кому есть дело до старой тары |
|
|
| МАЯК |
[Jun. 14th, 2008|06:48 pm] |
у оскаленных скал драпируется даль
корабельной зурны лезет в душу гудок
а в ткемали морской плещет рыба кефаль
да линяет луна на волнах между строк
и языческий бог языкастый гомер
хоть давно катера отбывают свой век
повторяет здесь список ахейских триер
памятуя что он не единственный грек
вон сетями со дна ловит мидий причал
там за шторами шторм пишет заново стих
не страшась ничего я всегда привечал
претерпевших от бурь попрошаек ночных
если сердце не свет не мерцающий дом
кто наставит на путь кто поможет снять гнёт
жизнь останется ждать марианским кротом
ждать пока барракуда счета не сведёт
но покуда есть мир - есть смотритель небес
пусть пространства не те
времена уж не те
я поднял над собой взял рывком этот вес
этот вечный огонь и держу в темноте |
|
|
| Стансы у Моря |
[Jun. 7th, 2008|11:15 am] |
в естестве всякой вещи бежать своей сути наружу
даже лужа из круга пытается выплеснуть сталь
душу тянет всё время на море а чаек на сушу
где на нож-волнорез наплывает всей грудью печаль
и коль скоро нет смерти а есть расставанье с прошедшим
что им викингам-волнам отбитые склянки времён
только запах черёмух да сочные платья черешен
на поклон испокон их влекут за чужой окоём
за чертой за чадрой аравийской где прячутся зори
потеряв неказистый свой скарб но запомнив мотив
я возможно найду себе новое синее море
и продолжу мотив ни судьбы ни любви не забыв |
|
|
| После Дождичка Домой |
[May. 8th, 2008|04:03 pm] |
Опал закат, по-бычьи волоок,
среди дерев в оградах полосатых,
скамейки лижут кровь, как молоко,
из проступивших лужами стигматов.
Здесь бьётся ключ - моя былая боль,
хранит пути сознание-храмовник,
и правит жизнь отселе и дотоль
пилою судеб въедливый садовник.
Всему виной дамасский блеск сердец,
я не сумел с ветрами примириться,
скворец воскрес, воистину скворец,
чтоб разменять себя на небылицы.
Сознанию – душа противовес,
с каёмочкой на шее, как на блюдце,
что делится на тысячи словес,
которые поэзией зовутся. |
|
|
| Размышления Реликтовой Рощи |
[Apr. 14th, 2008|12:16 pm] |
-1-
Глазам всегда цветов и цвета мало.
Остыл закат за тридевять глуши,
на череп свой надвинув одеяло.
Зловещие мерцают палаши
чужих светил - нет ни конца, ни края
смертельной брани плоти и души,
устроенной бессмертным самураем
за не понять какие барыши.
А Млечный Путь теченьем молочая
земные привечает табуны.
Мои стволы, эпохи вспоминая,
на нежилую мглу обречены.
По-рыбьи время шевелит губами.
Нет тишины безмолвней тишины,
где вырезаны эхом оригами
из граба и свечения луны.
Мои стволы природа вбила в землю,
в ладони ли в запястья - всё равно.
Я слышу боль, которую приемлю
и ныне, и в дальнейшем, и давно.
Иначе нет ни жизни, ни забвенья.
Белым-бело без темени зело
бессмысленно, как свет без светотени,
или без хлада вечного тепло.
-2-
Что главное -
не главным слыло мясо,
хоть циркулем и мерили носы,
безбожники оттачивали лясы,
и не было нейтральной полосы.
Ещё война –
цифирь не от сберкассы,
хотя и прессовали в дсп
из массы масок преданные массы
общественно-полезных «и т.п.»
Что главное?
Оставленная насыпь,
где сухари растили, как бобы,
где родина следила, как неясыть,
за плясками и песнями судьбы…
Кто был ничем, теперь живёт иначе,
играет в го любое иго-го,
ширяются тинэйджеры на даче.
Что главное сегодня?
Ни-че-го.
-3-
Любовь прошла, завяли помидоры,
а мы живём, по-прежнему, живём.
Я чувствую себя немного вором,
чужую жизнь сдающим в поднаём.
Я мёртв давно. Не ведающий цели
лукавит мозг, и прячется душа,
и тяготится тело на постели,
движения привычные верша.
Но, задаваясь каверзным вопросом,
что держит нас так глупо, так вдвоём,
мерещатся мне цепкие морозы
и тишина с простреленным окном.
Заныло сердце. Выпьем неродная?
А хочешь, так соседей позовём.
Опять зима. Мы выдюжим до мая
и нелюбовь свою переживём… |
|
|
| Сансара |
[Apr. 2nd, 2008|01:56 am] |
Гроза разыгралась.
Ночная гроза.
Без пастыря паства до двери
едва ль доберётся –
на древе
не дремлет сомнений гюрза.
Как волос замешанный в тесте,
ты с ней одинок,
даже вместе
с другими…
на древе
повесят.
По весям,
по линкам,
по взвесям,
плагин вредоносный фильтрует цвета -
всё в чёрном.
Во чреве из жести
тревожные бродят известья -
что будто бы больше не будет светать.
Иона мечтает о мести.
От без вести павших –
ни вести.
Гудит да свербит проводами вода,
и бьётся сверкая посуда,
и с вечным ответом «откуда - куда»
в нирване ждёт пасмурный Будда. |
|
|
| ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ МИРЫ |
[Mar. 17th, 2008|11:33 pm] |
По сведеньям одной сороки
там кто есть кто понять нельзя
ни в срок, ни на последнем сроке;
по-над поверхностью скользя,
подобьем лиц украсив шкуры,
там пешкой делают ферзя
второстепенные фигуры.
Помеха всякому успеху,
там души, сорная трава,
горят глаголу на потеху
и в буквы брошены слова,
чтоб онеметь без прав на эхо.
Единственное право – вече,
язык сознанья разделён
на вавилонские наречья,
чтоб демиург, став частью речи,
на вечность не был обречён.
Окрест кругов - одна окружность,
избавь ладони от гвоздей -
нет изнутри путей наружу,
не нужен царствию идей
ни свет, ни разум твой недужный.
И ни к чему былое в думах -
крадёт былые времена
луна с усмешкой толстосума,
тоска пышна, и тишина
все числа обращает в сумму.
Безмолвие есть тоже сумма.
Агат расколот -
тьма за тьмой крадётся алчно, словно пума;
реальность смысла лишена,
вид сверху - дым да валуны,
не то что яда нет – слюны;
мелькнёт на вдохе вдоль стены
в затмение летучей мышью
вслед за душой душа над крышей
на воронёный ствол луны,
что в глаз нацелен кем-то свыше;
и явь - лишь быль, и быль - не новь,
и кровь вчерашняя - не кровь,
и в горстке брошенных монет
не вспыхнет канувших комет
когда-то отражённый свет… |
|
|
| Заражение Крови |
[Oct. 9th, 2007|02:44 pm] |
-1-
Мир белых пятен. Жар или жара?
И доминант аккордов злые септы
взрываются из самого нутра,
на всех ладах озвучивая сепсис.
Природа боли обостряет дух,
ты чуешь нерождённого младенца,
но смерти нет - он напрягает слух,
хотя уже остановилось сердце.
Сгущённый воздух гуще молока,
в плаценте плоть - на облаке покоя;
он с облака летит на облака,
уничтожая в лоне всё живое;
он есть и нет. Единственная близь
сквозь капельницу всасывает руку,
ты Богу обещаешь свою жизнь,
но Бог, не веря, продлевает муку…
-2-
«Какой красивый…
бел как будто мел…
отдайте мне!
куда?!
он только мой!
не верю!
нет!
он просто заболел!
кровь… пуповина…
глазоньки открой!..»
Беспомощного чувства круговерть.
Зачем дышать? Сочится пустота.
Он есть и нет. Черна земная твердь,
где ты сама сняла его с креста.
«Наминает воздух
молоко…
приносят деток…
больно…
а – и - б…
(что означает слово далеко?)
сидели как-то вместе на трубе…»
Мерещится старательница-смерть,
но не окститься, повторяя сгинь,
и душу не обжить, не обогреть,
не осветить - и это тоже жизнь.
-3-
Душа нераздельна во чреве,
лишь судьбы отдельны да боль,
и смерть - не его королева,
он просто не знает пароль,
что дверь в этот свет отворяет,
а в тот без тебя не войти,
он часть твоя, только нагая,
что жить не смогла во плоти.
Пускай ты сто раз постарела,
он времени злого в обход,
свернувшись калачиком белым,
по утренней зорьке плывёт,
навстречу к тебе, по наитью,
и, вытянув губки свои,
он будто бы ищет обитель
из сладкого млека любви. |
|
|
| (no subject) |
[Aug. 20th, 2007|08:25 pm] |
средь «нынешних» будучи лишним
я жил в пограничье веков
где слёзы кровавые вишен
впадали в соцветья ветров
где рок отжимал свои вина
из сердца под марш колеса
да маржа меж ныне–не ныне
с инфляцией вместе росла
пока палачу на потеху
топор распевал о любви
я в горло охрипшего эха
выкрикивал песни свои
о том что рождаясь немыми
дожди в поднебесье чисты
что были деревья большими
да что там деревья – цветы |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
trismegist's journal